страницы А.Лебедева [pagez.ru]
Начало: Тексты, справочники и документы

Преподобный Макарий Оптинский
Письма о смирении, самоукорении и терпении скорбей
Письмо 70

Прискорбна для меня скорбь твоя или просто немирство к С-е, которую я не хочу совершенно оправдать, но надобно иметь рассуждение: неужели она так далеко зашла, что и не может быть исцеленною от своих запутанностей, о коих ты пишешь, что она одно мыслит, другое делает, говорит и пишет? Не худо взглянуть нам на себя; имеешь ли и ты дар рассуждения? не можешь ли ошибаться в своем мнении при взгляде на действия других, имея еще не очищенное от страстей душевное око?

Это я видел в тебе, когда ты против меня приняла помыслы, чего я совершенно не имел и не имею, - видит Сердцеведец! От чего же это произошло? не от остраствованного ли устроения? когда ты, имевши веру ко мне, хотя недостойному оной, могла принять такие ложные мысли: кольми паче о той, с которою живешь и имеешь ежедневное обращение.

Ты знаешь, как враг ненавидит нашего спасения, завидует тем, кои хотят идти путем спасения с окормлением от других; даже ненавидит и гласа утверждения и всячески старается разрушить сей союз. Это нам показали: св. авва Дорофей и Феодор Едесский, да и другие многие отцы о сем учат. То не употребляет ли он своих козней, дабы поселить в вас немирство, влагая и тебе, и ей противные друг против друга мысли и обоих низлагая.

Скажу например: ты примешь какой-нибудь помысл о ее действиях, обличишь ее, но совесть ее в этом не видит вины: она оскорбляется, но после открывается в оскорблении, приносит раскаяние перед тобою; а ты говоришь, что вперед не будешь ей говорить, - это еще больше ожесточает.

Подобные случаи, полагаю, в последнее время нередко случались и очень могли быть; когда ты на меня приняла помыслы неправильные, кольми паче могла на нее принимать, а особенно при содействии страстей и вражиих подсад.

Не думай же, чтобы я ее оправдывал; я вижу в ней недостатки и погрешности, и во многом виновною перед тобою, в коих нещадно обличал ее и обличаю. Но тебе я все молчал, слепо веруя, что можешь окормить ее и понести немощи, удостоверяясь письмами твоими и тем, что обогащена отеческими книгами и много их читала и писала. Но когда только слегка говорил тебе о снисхождении, то увидел, это тебя потрясло, и полагаю оттого, что ты, обнося в уме одни ее недостатки и поползновения и происходящие смущения, отяготилась пребыванием ее у тебя.

Все это в течении трех лет скоплялось и возросло до такой степени, что, как вижу, не можешь ее и понести.

Но при всех ее немощах и душевном неустроении нельзя сказать, чтобы она не имела произволения к исканию спасения и покорения. Но козни вражии воздвигают смущения, и она, не видя оному разрешения, впадает в малодушие; а ты представила, что она уже не имеет и произволения. Эти мнения твои ложны.

Не знаю, почему мои письма, писанные к тебе по приезде ее сюда, тебе не понравились; и ты требовала какого-то моего откровения, и видела мой на тебя гнев, когда я писал к тебе на твои же письма, что имеешь скорбь на нее, не имеешь мира, о средствах к умиротворению к ней и к Л. Л-е (к которой ты тогда также не имела мира); а ты вывела противное из оного заключение.

Тут, при всех твоих мягких словах о готовности пожертвовать жизнью к моему успокоению, но в том же письме я видел противное действие. Это меня расстроило и огорчило: до какого ослепления ты достигла, - и не мог ничего тогда тебе писать. Как хочешь приими и назови сие мое обличение: я должен нести и по делам моим, и по всему. Не легко моему сердцу и сие, что пишу к тебе обличения, но и умолчать не могу.

По испытании всех изгибов сердца твоего, более ничего не открываешь, как то, что не умела успокоить товарища в келлии, и считаешь виноватою себя, что не почла большею честью ближнего своего, и еще, по неимению высокой добродетели - любви, не ко всем равное, - но взаимное имеешь расположение к каждому и приносишь покаяние.

Два сии действия, в кратких словах написанные, но какое имеют они пространство? Будто в том только состоит успокоить ближнего, что честью больша себе творити, а особенно к С-е, и не в том, чтобы исполнять ее прихоти, как ты прежде выразилась. Но ежедневные действия по келлии могут требовать снисходительного вразумления, а не предпочтения (прекрасный извет в рассмотрении совести). Паки взаимное расположение (конечно не око за око и зуб за зуб) - до чего оно довело; не до мира, но до расстройства мира.

Приносишь в сем покаяние, похожее на то, как кто говорит: "Всем грешен", не поясняя подробностей.

Ты описывала мне ее действия с большим преувеличиванием, даже и о болезни, будто совсем оной не было, а была притворная, - и все это, состоя в твоем предубеждении и размышлении, делало к ней отвращение и особенно в последнее время.

При испытании своих душевных страстей как мы снисходительны! - Считаем их слабее самого малого животного: а при разборе ближних поступков представляются они нам лютыми львами, тиграми, барсами и прочими. О! когда бы мы хотя половину или четвертую часть такого строгого испытания и суждения обратили на себя, то совсем было бы другое.

Ты говоришь, что мирна; но обольщаешь себя сей мыслью: ты не имеешь к ней мира - это не в одном письме повторяла ко мне, уже по ее отъезде; да и расстались вы с нею в таком тоне, - как сама же ты пишешь; а какой же это тон? не любви и мира, но...

"Имеешь расположение взаимное к каждому". - Оставя других, будем говорить о ней: она тебе сделает досаду или оскорбление, это весьма худо сделает, - не спорю: но неужели должно тем же платить? Чьи мы ученики? Она расстроена, ты взаимно. Но власть на твоей стороне, а у ней сугубая скорбь: и о том, что оскорбила и не получает материнского прощения; но видит в обхождении холодность; одно проходит, - другое подобное готово; а враг торжествует, непрестанно посевая семя раздора. Разбери получше себя без самолюбия: не найдешь ли виновною в подобных случаях? Тут требуется не прихоти исполнять, а явить материнскую любовь или снисхождение, - и довольно.

О самоукорении я тебе много предлагал, но что-то не много действует; писал о средствах к миру, но ты принимаешь не так; говоришь, мирна, - но мира нет.

Приносишь покаяние о взаимном расположении, - но такое ли оно должно быть? Покаяние истинное, от смирения и сознания своей греховности к Богу и к ближнему, все бы козни вражьи уничтожило, попалило и в прах рассыпало, и мир бы водворился; - а то его нет!

Пишешь ты, что готова жизнью пожертвовать к моему спокойствию, а после говоришь: через силы послушание возлагаю на тебя, ежели С-а останется у тебя.

В чем же мое спокойствие состоит? Неужели в том, чтобы ее успокоить в твоей келлии, а тебе оным доставить отягощение и оскорбление? Нет, но чтобы был обоюдный мир, а от оного польза и спасение: вот мое утешение и успокоение! Мир не достигается без борьбы со страстями и победы над ними, а когда они наши господа, то где мир? - не всегдашний ли плен?

Ты так мною избалована: я все, и писал, и говорил по тебе, а страсти твои и от тебя и от меня утаивались, - и вот до чего дошло! Предлагала и предлагаешь свои немощи: да разве немощи душевные исцеляются отшельничеством и уединением? не паче ли умножаются? А при сообществе есть случай лучше видеть себя, укорять за неисправление, прощать ближним, - да и сами получим прощение.

После того случая, как я писал к вам оскорбительное письмо, и после вашего раскаяния, полагал, что мир между нами водворится, и послал к тебе твои замечания, чтобы ты С-у ими обличила и вразумила, а ты поступила иначе. Я и сам мог бы ее ими обличить, но считал это короче. Где ж послушание?

На что мы читаем и пишем отеческие книги? Не для того ли, чтобы обретать от них духовную пользу на деле, а не на слове точию. Когда ладья наша плывет по тихому морю, тогда все безопасно и спокойно; но когда восстанет буря и находимся в беде потопления от волн морских, тогда-то нужно приниматься за снасти - работать, трудиться, писания отеческие к себе обращать и взывать ко Христу: спаси ны, погибаем (Мф.8:25).

Все, что я к тебе написал, - воистину от болезненного сердца и от сожаления о твоем бедном и жалком устроении, но не в защиту С-и, а дабы ты беспристрастно рассмотрела себя и принесла истинное раскаяние и исправление.

Тебе предлежит: или торжество веры, или отпадение... Вера испытуется противными случаями: вспомни, что ты не много более недели по принятии образа пробыла во успокоении и благодатном утешении. Но как бурю всегда предваряет тишина, то и тебе спокойствие было предвестием брани; да иначе и быть нельзя, - а то бы ты вознеслась превыше небес. А как с 19 числа октября приразились ветры сомнений и проч. и восстали сильные волны, то и корабль твой стал влаяться и колебаться, с опасением отнесенным быть в дальнюю страну.

Колебалась вера! - но был ли покой? борьба и доселе продолжается... блюди! познай, что все это попустилось за самонадеяние твое. Ты считала свою веру непоколебимою, - и думала "в обилии твоем, оною в век не подвижешься. Но, отвратившу Господу лице, находишься в смущении" (Пс.29:7)!

Но что-то луч надежды блещет перед мною, что брань сия на лучшее произойдет. Не моей пользы или С-й ищу, но истинно, от болезни сердца в твоем устроении, все сие тебе пишу. Что ж бы было, ежели бы я замолчал? Принятие образа не шутка!

С-у оставить у тебя, или нет, я отдаю на твою волю, чтобы благое было - непринужденное. Она этого желает и с чистым раскаянием, во всем себя укоряя, хочет положить благое начало к жизни: то, при благом обеих вас предложении, сила Господня в немощах ваших совершится; когда одна с верою вопрошает, а другая с любовью отвечает, то и созиждется град мира. О прошедшем, как должно, все переговорить, и надобно все предать забвению, и Бог мира и любви будет с вами.

Я не прошу тебя о принятии ее, потому что видел, что ты через силы твои считаешь сие, то и буду виновным твоей тягости, я и так за сие много скорблю; впрочем думаю, что тягостна она при теперешнем твоем настроении, а когда очистится небо от облаков, то и в воздухе будет благорастворение.

Ежели ж не желаешь иметь ее у себя в келлии с мирным залогом, то отпусти; и прошу простить ее и меня в нанесении тебе скорбей, а ее Бог силен управить ко спасению.

Что ж касается до меня, то, по летам моим и слабости здоровья, думаю, не закоснит изшествие мое, аще будет воля Божия; а ты прочти письмо старца Паисия к Марье Петровне Протасьевой.

Не знаю, почему это с 18 декабря в письмах твоих изменился мой титул на высокопреподобного, когда и преподобного прежде не было? Я писал тебе тем же тоном для показания тебе моего прискорбия о том, что в письмах - преданность, учтивость, но растворена чем-то другим.

С началом нового года да положим во всем начало: в делах, в покаянии, смирении, любви и повиновении слову Божию и отеческим учениям. Мир тебе! Многогрешный И. М.

Письма преподобного Макария Оптинского. - Мн.: Свято-Елисаветинский монастырь, Православное Братство во имя Архистратига Михаила, 2002, c.90-96
 






Copyright © 2001-2007, Pagez, hosted by orthodoxy.ru
Православное книжное обозрение