страницы А.Лебедева [pagez.ru]
Начало: Тексты, справочники и документы

Епископ Михаил (Грибановский)
Над Евангелием

XXI. "Истинно, истинно говорю вам; вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились" Ин.6:26

Это было утром после дня чудесного насыщения Господом в пустынном месте истомившейся и голодавшей пятитысячной толпы народа пятью хлебами; после того, как эта толпа, объятая восторгом, хотела захватить Его и сделать своим царем, а Он тайно скрылся от нее по водам через море на противоположный берег; после той бурной ночи, когда ап. Петр, пылко устремившись к Нему по волнам, едва не потонул от охватившего его маловерия. Народ, с рассветом увидев, что Иисуса нет посреди его, начал искать Его и наконец нашел в Капернауме. И вот Сердцеведец встречает их проникновенными словами, в которых вскрывает их душевное настроение, может быть, неясно сознаваемое ими самими: Истинно, истинно говорю вам: вы ищите Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились. Под видом своего преклонения пред учителем они хотели в сущности воспользоваться Им для удовлетворения своих земных аппетитов.

В ответ на их вожделения Господь произносит Свою неисчерпаемо глубокую беседу о хлебе небесном. Он говорит им, что не о своей земной, телесной пище, которая все равно не избавит их от тления, они должны думать, а о небесной, духовной, которая даст возможность жить вечно, и которую могут получить только от Него; что не о том они должны стараться, как бы воспользоваться Его силой для своих материальных целей, а о том, как бы самим духовно Ему отдаться с безусловной верой, как носящему на Себе печать Бога Отца, как посланному Им, как сшедшему с небес истинному хлебу жизни. Когда послышался ропот, Господь, не входя ни в какие препирательства, еще точнее определяет свою положительную мысль. Он, и только Он один, есть источник вечной жизни; и лишь тот ее получит, кто сольется с Его духом своею верой, сольется столь неразрывно и всецело, что чрез приобщение себя Ею плоти и крови станет внутренним, сокровенным участником Его духовной личной жизни.

Великий день, когда произнесены были эти духовные, таинственные речи, был критическим днем в земном служении Господа. Оставленный многими даже из своих учеников, Он резко изменяет характер Своей общественной деятельности. Прежде он стремился в народ, ходил, окруженный его толпами, поучал и исцелял открыто. Отселе Он по возможности скрывается от народа, замыкается в среду Своих избранных учеников и готовит их к Своей смерти и воскресению.

Жизнь церкви, этого таинственного тела Христова, имеет в основных своих чертах некоторое сходство с земной жизнью Господа. И это по весьма понятным причинам Земная жизнь Господа слагалась из сочетания двух сил: силы Его Божественной Личности, влекущей людей к Себе, в небесную область его внутренней, духовной жизни, и силы людей, отстаивающих свои низменные, земные, материальные интересы и вожделения. Эти же силы действуют и в жизни земной церкви. Дух Христов неизменно живет в ней, благодатно соединяясь с свободой продолжателей Его дела на земле, и людская природа в своей самоотстойчивости осталась более или менее та же самая. То, что было в тесной рамке Палестины, перенеслось только на широкую арену мира. Что произошло при Божественной свободе Господа в три с половиной года, то неопределенно и неравномерно растягивается, при более широком районе действия, слабой духовной энергией и своеволием людей в долгие периоды, ведомые одному Отцу неизреченной вечности.

Настоящее время напоминает мне едва брезжущее утро знаменательного дня капернаумской проповеди о небесном хлебе.

Что христианские народы мятутся, что они не видят среди себя прежнего Пророка и Учителя, что они разбрелись и всюду ищут Его, - это несомненно. Но это - только внешнее сходство последнего момента, оно лишь вводит нас в глубину истории и во внутреннюю природу того, что мы сейчас переживаем. Спросим историю: что послужило толчком к тому, что под знаменем Евангелия сгруппировались столь многие народы, такие разнообразные общества людей, иногда совсем неподготовленных? Несомненно, она ответит, чудесное насыщение и обновление проголодавшегося и обессилевшего древнего мира. Пред появлением христианства прежние идеалы были все изжиты, в душе - голод, ничем ненасытимый, материальные источники народного благоденствия иссякали, общественная и государственная жизнь приходила в полное расстройство, тоска и отчаяние овладевали лучшими сердцами, и мир для них был мертвой пустыней, откуда нельзя было ждать никакого спасению. Но вот Христос чрез Своих апостолов влили свежие силы в дряхлевший организм; мало-помалу на крови мучеников возникала новая жизнь; учение Евангелия вносило свет доброй совести и с нею внешнего благоустройства; новые идеалы и воззрения бурно отливались в старые формы, под влиянием мощной духовной энергии избранников, устремившихся ко Христу, мир как будто воспрянул и душевно и физически. Само собой, так сказать, косвенно - и государственная, и общественная, и частная жизнь стала изменяться к лучшему под лучами новой, небесной благодати истинных последователей Христа. Отсюда в глазах языческого мира христианство стало считаться уже прямо символом будущего исторического развития, под Его знамя собралось все жаждущее жизни, к нему приходят новые народы, около него слагаются новые царства. Так сошлось вокруг Евангелия, как некогда вокруг Христа, то разноплеменное, разнохарактерное, иногда совсем к нему внутренне не подходящее общество, которое носит в настоящее время общий титул христианского.

Но вместе с тем тогда же начали обнаруживаться те же самые земные эгоистические инстинкты толпы, какие проявились и после чуда насыщения пяти тысяч пятью хлебами. Как в тот вечер хотели Господа сделать земным царем, так и теперь в Риме в сумерках разлагающегося древнего мира стала смутно носиться в воздухе стихийная наклонность облечь преемников Христа земной властью, чтобы чрез то воспользоваться Его чудесной силой для своего материального устройства. И тут произошло нечто таинственное, прообразованное той знаменательной ночью, которая предшествовала капернаумской проповеди.

Но тогда Господь, великий Сердцеведец, зная слабые, маловерные сердца Своих учеников и опасаясь, что их, нетвердых еще в вере в Божественную мощь Его личности и в Ее чисто духовную миссию на земле, может, пожалуй увлечь народное движение сделать Его царем, как только узнал о таком намерении, сейчас же, чтобы отделить их от народа, "понудил" их уехать... И мы знаем, что это сомнение в крепости их веры очень скоро нашло свое оправдание: в ту же ночь первоверховный апостол, отдавшись своему пылкому порыву, чуть было не погиб в волнах под гнетом одолевшего его маловерия.

А теперь Господа на земле воочию среди людей не было, преемников Его апостолов некому было "понудить" избежать искушения земным властолюбием, свободному проявлению его предоставлен был простор, и потому в истории церкви эти минуты вечера и ночи после чуда насыщения - увы! - раскрыты людьми в несказанно грустной, хотя, может быть, в высшей степени поучительной полноте в истории западной церкви... Темная, бурная ночь пред великой капернаумской проповедью растянулась на все средние века и обнаружила тяжкое маловерие преемников Петра. Как он со всем пылом своей энергичной природы устремился к Иисусу, чтобы увероваться в Его реальности, и, поддавшись сомнению, погрузился было в волны, так и Его преемники в Риме, с бурной энергией устремившись осязательно представить на земле Христа, от маловерия в Его чисто духовную мощь поддались соблазну земной царской власти во имя Его и захлебнулись было в темных бурливых волнах исторической жизни... Много борьбы за эту ночь они вынесли, много гигантских трудов положили, но и много самочинного сомнения показали, - и разъяренные волны разгоряченных народных страстей и всяческих людских аппетитов совсем покрывали их. Но вот забрезжило утро просвещения; народы, не удовлетворенные в своей жажде счастья и стесненные в своих земных стремлениях, стали замечать, что обновившею мир Христова духа с ними нет; Христос ушел от них неизвестно как и когда, а тот, кто правил ими от Его имени, оказалось, действовал часто лишь сам от себя. С той поры, как заметили, почувствовали это, и начинается продолжающееся доселе бурное и коренное освобождение всех областей жизни от авторитета пап: и вера, и наука, и искусство, и общественная, и государственная сферы, - все сбрасывает с себя наброшенные за время ночи путы и рвется на свободу. Конечно, само собой понятно, вместе с папским отвергалось много и такого, что касалось лишь внутреннего человека и что принадлежало действительно Христу, но кто же мог разобраться при полном прежде смешении того и другого и при страстной ожесточенной борьбе?

Рядом с этим отрицательным движением, с этой ожесточенной борьбой, которая вызвана самовольной отвагой преемников Петра и которая была направлена только на то, чтобы усмирить и ограничить их, на заре новых веков шло однако и другое, подобное происходившему когда-то и на берегу Генисаретского озера и направленное к тому, чтобы во что бы то ни стало отыскать подлинного Христа, Который чудесно обновил когда-то мир и Которого потом люди как будто проглядели, и Он незаметно исчез из среды их... Но, к сожалению, и здесь накопившееся негодование против папства отразилось крайнее печально. Все положительные поиски Христа стали сопровождаться и доселе сопровождаются стремлением непременно отрешить Его oт того Божественною ореола, на который так налегали преемники Петра, конечно, в видах поднятия своего внешнего земного авторитета, и возвратиться к тому воззрению на Него, как на Пророка и Учителя, которое было когда-то в толпе, окружавшей Иисуса. Так явилась реформация, так возникли разнообразные сектантские движения, выродившиеся потом в чистейший рационализм. И в настоящее время мы видим, что христианская философия и этика усиленно стараются строить системы, в которых дух и смысл Христова учения будто бы очищаются от всех якобы позднейших догматических наростов. История со всеми вспомогательными науками старается воссоздать облик Галилейского Учителя, каким Он казался чувственным глазам толпы на берегах Генисаретского озера.

Однако все эти припоминания допапского Христа, все теоретические воспроизведения Его личности не приводили и не приводят ни к чему действительно успокоительному. И это вполне неизбежно и естественно, даже если не принимать в расчет их произвольности и ошибочности. Каковы бы они ни были, они, конечно, не могут заменить собою Христа живого, которого именно и жаждет человечество. Поэтому они никого собственно не удовлетворяют, и разброд мысли и жизни все увеличивается с каждым днем. Поиски желанного Пророка и Учителя принимают иногда какой-то тоскливый характер заметавшихся людей, которые в каждом собственном эхе готовы слышать голос исчезнувшего Учителя. Так будет продолжаться и далее, пока оставшиеся на том берегy народы не обратят своих взоров на противоположную сторону, куда при наступлении средневековой ночи направилась утлая лодка восточной церкви с учениками Христа, среди которых, при всем их маловерии и окаменении сердца (Мк.6:52), будет найден и Сам Господь.

Однако зачем же ищут Иисуса? Что от Него хотят? Почему даже те, кто разорвал не только с папством, не только с Церковью, но даже и с Божественной Личностью Христа, невольно и иногда страстно желают стать под знамя того или другого провозглашенного Им нравственного принципа? Государство, каково бы оно ни было, становится под сень Его начал: защиты слабого, охраны святыни личности и пр. Общественные реформы и социальные движения, как бы бурны они ни были, провозглашают своим девизом Его слова - свобода, равенство, братство. Открытия и усовершенствования, к чему бы они ни служили, выставляются, как триумфы той нравственной силы, которая дана Им в Евангелии. Нет такого крупного движения, руководители которого не заявляли бы, что они идут по пути к Иисусу, т.е. к осуществлению тех нравственных заветов, которые возвестил великий Галилейский Учитель.

Что все это значит? Что объединяет все эти разнообразные движения в сторону христианства? Что побуждает их развертывать над собой знамя Евангелия? Мне кажется, что я не ошибусь, если скажу, полная уверенность, что Христос, как бы его ни понимали, даст нам земное благоденствие, что Евангелие, как бы его ни толковали, есть знамя нашего земного прогресса. Испытав крушение многих личных и общественных надежд на пути от Христа, в разгаре бунта против Ею преемников, желают попытаться теперь наши их осуществление на обратном пути ко Христу. Все убеждены, что широкие и возвышенные принципы Христова учения, обновившие древний мир, и ныне представляют из себя самый надежный фундамент для дальнейшего построения величественного здания человеческой культуры на земле. Что может быть шире и глубже начал любви, истины, свободы, человеческого достоинства, положенных Христом в основу нашей жизни? Не на них ли только и может вырасти будущее личное и общественное благоденствие человечества?

По-видимому, ничего не может быть естественнее и благороднее такого взгляда на Евангелие. Оно есть знамя земного прогресса; оно должно быть положено в основу нашей культуры, только под его знамение может процветать наша государственная и общественная жизнь, наши науки и искусства, наше общее довольство и счастье. Чего же больше и чего же лучше? Не это ли, действительно, и может объединить теперь разрозненных и заметавшихся во все стороны людей? Не этот ли "подлинный" великий Учитель даст настоящий покой и отраду нашим сердцам и поведет нас прочно по пути всестороннего земного развития?

Но на самом деле все это не так уж утешительно, как может казаться с первого взгляда. Если мы всмотримся глубже, то не можем не увидеть, что в этом преклонении пред нравственной высотой Евангелия, в этом призвании его во главу нашей земной культуры проглядывает старая, знакомая уже нам склонность людей пользоваться Христом для своих материальных вожделений. Толпа на берегy Генисаретского озера, увидав, что Он напитал ее хлебом, захотела поставить Его царем. После обновления древнего мира в руках преемников Петра действительно очутились прерогативы государственной власти. Теперь хотят поставить нравственного Учителя из Назарета в основу общественной жизни со всеми ее материальными, умственными и нравственными задачами на земле. Мотивы у всех одни и те же, - это мечты о земном рае, где все сыты, одеты, довольны, умны, сильны и пр.

Во время Своей земной жизни Господь скрылся из охваченной могучим народным движением толпы. Преемники Петра поддались соблазну, но опыт потерпел полную неудачу. Что будет теперь? Вероятно, протестантизм, так ищущий "подлинного" Христа в своих субъективных построениях и мечтающий руководить христианским прогрессом, возьмет на себя эту неблагодарную и нехристианскую задачу; может быть, совершится на время преобразование папства, и преемники Петра попытаются отбить честь у реформации стать во главе социальных движений. И на то и на другое есть уже определенные указания в настоящее время. Во всяком случае и этот опыт кончится тоже неудачей. Христос никогда не будет с теми, кто с помощью Его рассчитывает устроить земное царство со всяким комфортом и с общим сытым довольством всех. Рано или поздно Церковь избранных провозгласит от лица Господа во всеуслышание на арене всемирной истории великую Капернаумскую проповедь...

Чудо обновления древнею мира имеет две стороны, как и чудо насыщения пятью хлебами: Божественную и человеческую. Воспринятое с божественной стороны, оно призывает нас всецело, без всяких помышлений о себе отдаться небесной Личности Господа, пришедшего снасти души людей. Воспринятое с человеческой, - оно возбуждает желание пользоваться Его великой силой для своего личного или общественного, но во всяком случае земного благополучия. Мы отозвались на него так же, как отозвалась и та толпа, что окружала Иисуса. Мы все хотим эксплуатировать Христа для своих земных целей, сделать Его источником своего материального благополучия. Мы хотим от Него получать хлеб и благодушествовать... Мы думаем, что Христос будто только для того и существует, чтобы питать нас здесь на земле, снабжать нас всеми благами... И глубоко ошибаемся. Придет время, когда властно и покойно прозвучат в ответ этим популярным идеям и стремлениям проникновенные слова: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились. Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын человеческий (Ин.6:26-27).

Все земное пройдет и рассыплется прахом, все материальное по самой природе своей подлежит тлению, и ничего мы тут не можем поделать. Тщетно мы мечтаем воздвигнуть что-то из этого непрочною материала и воспользоваться для этою силой Христа. Он пришел не затем, чтобы помочь нам построить фантастическое здание из зыбучего песка на зыбучем же песке, которое может смести зараз какая-нибудь космическая буря, не затем, чтобы исполнить сытости и довольства то короткое мгновение, которое мы называем земной жизнью, - а затем, чтобы открыть людям новую духовную действительность, не подлежащую тлению, ввести их в новую духовную жизнь, имеющую продолжаться вечно. Для этого Он в основу и полагает Свою собственную Личность, чрез прививку к которой мы получаем источник новых духовных сил. Поэтому-то Он и призывает к самому тесному единению с Собой, к вкушению Его плоти и крови, чтобы чрез приобщение себя к Его богочеловеческому организму (телу церкви Христовой) мы стали участниками Его духа и таким образом жизненно вросли бы в тот духовный мир, который представляет собой истинную действительность, органически сделались бы членами того духовного царства, к которому человек по своей нормальной природе и призван.

Когда Церковь, оставшаяся носительницей истинного духа Христова, провозгласит на весь мир великие речи Господа о таинственном и чисто духовном значении Ею Личности, сказанные Им в капернаумской синагоге, - они, как и тогда, вызовут соблазн, непонимание и ропот. Как и тогда, искатели и любители земного довольства и комфорта отхлынут от такой странной, непонятной и непрактичной Церкви, и Христос останется лишь с избранными. Как и тогда, малая, но избранная Церковь будет готовиться Господом к тому завершительному акту земного человеческого существования, который кончится победой Его над, по-видимому, совсем уж было восторжествовавшим миром тления и себялюбия. Много ли, мало ли будет избранных, мы не знаем, но знаем, что нам не должно ничем смущаться. Все, что даст Мне Отец, ко Мне приидет; и приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин.6:37).

Михаил (Грибановский), епископ. Над Евангелием. - М. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт, 2001 - 320 с.
 






Copyright © 2001-2007, Pagez, hosted by orthodoxy.ru
Православное книжное обозрение