страницы А.Лебедева [pagez.ru]
Начало: Святоотеческое наследие

Святитель Григорий Палама
Омилия XLII [1]. На 3-е воскресение Евангельских чтений по Луке, имеющее своей темой воскрешение отрока Наинской вдовы, которого воскресил Господь; в ней же говорится и о том, что мы должны взаимно прощать и сострадать друг другу

Великий Павел, являя божественность и общеполезность веры и возвещая ее дела и награды и плоды и значение, начинает от тех веков, которых нет ничего древнее: "верою", говоря, "познаем, что веки - устроены словом Божиим, так что из невидимаго произошло видимое" (Евр.11:3); заканчивает же будущим всемирным воскресением и имеющим открыться тогда совершенством Святых, которого нет ничего совершеннее; приводя же среди удивительных вещей, совершенных верою и говоря о тех людях, которые собою засвидетельствовали ее, он поминает также и то, что "жены получили умерших своих воскресшими" (ст.35). Этими женщинами были - Сарептянка (3Цар. 17 гл.) и Сонамитянка (4Цар. 4 гл.); из которых первая приняла своего умершего сына живым из рук Пророка Илии; а Сонамитянка - своего сына из рук Елиссея; каждая же из них делами явили свою великую веру. Так, вот, Сарептянка с верою ожидала обетованного Пророком умножения съестных припасов, и прежде чем накормить свое дитя, напитала Пророка из пригоршни муки и немного елея, единственное что она имела съесть и после этого умереть вместе с сыном. Но и когда ее отрок, уже после пришествия Ильи, разболелся и умер, - потому что говорится: "болезнь его была так сильна, что не осталось в нем дыхания", - она не изгнала Пророка, не порицала, не отошла от богопочитания, которому она научилась от него, но саму себя обвиняла и считала, что ее грехи явились причиной беды: в самом горе называя Илию "Человеком Божиим", больше саму себя виня и говоря не столь скептически, сколько убедительно: "Что мне и тебе, Человек Божий? Ты пришел ко мне напомнить грехи мои и умертвить сына моего". Ты - свет, по сопричастности к Свету, - говорит она, - как служитель Солнца Правды, и, придя, ты вывел на свет мои скрытые грехи, и эти мои грехи убили моего сына. - Заметьте, какая вера у этой чужеземной женщины; заметьте, какое смирение! Посему и заслуженно она сначала прияла от Бога то, чтобы стать избранной, и удостоилась стать примером призвания язычников и (их) веры, а затем и сына своего прияла живым. Сонамитянка же показала свою веру и на основании того, что она сказала мужу своему относительно Елиссея, и на основании того, что она приготовила для приема Пророка, и на основании того любомудрия, которое она проявила, когда умер ее сын. Потому что стойко скрывая горе, она прибежала к Пророку, и влекла его в свой дом, говоря ему: "Жив Господь, и жива душа твоя, аще оставлю тебе". И за свою веру она приняла из рук Пророка сына своего воскресшим; так что не меньшим поразительным чудом, совершенным сими Пророками, была и вера тех матерей, приявших воскресшими своих сыновей; как и Павел явил, говоря: "Верою прияша жены от воскресения мертвых своих".

Но хотя в данном случае Пророки имели как бы сотрудниками своими веру и богоугодность тех матерей, однако Илия не довольствовался этим, но со стенанием возопил к Богу: "Увы мне Господа, свидетелю вдовы, у неяже аз ныне пребываю, Ты озлобил еси еже уморити сына ея", и призвал Господа и сказал: "Господи Боже мой, да возвратится убо душа отрочища сего в онь: и бысть тако". Елиссей же не только простерся над ребенком и ходил по горнице взад и вперед до седми раз, но и, как написано, "помолился ко Господу", и таким образом оживил сына Сонамитянки. Господь же наш Иисус Христос, - согласно читаемым сегодня Евангельским словам, - сжалился над вдовой, умершего сына которой выносили, и без малейшей задержки и ничего не предпринимая, ни помолившись, но одним повелением дав плачущей матери живым из мертвых ее единственного сына, тем единственный показал, что Он - Господин жизни и смерти. Ибо "бысть", говорит Евангелист, "посем, идяше Иисус во град, нарицаемый Наин". Не будучи призываем, но по Своей воле идет Господь для совершения сего великого чуда воскрешения, чтобы показать, что Он не только обладает животворительной мощью, но - и добротой и милосердием. Сарептянка как бы насмехается над Илией, побуждая его оживить ее ребенка; Сонамитянка узнав заранее, что Елиссей не предъуведал о несчастии, затем принуждает его придти, говоря: "Жив Господь, и жива душа твоя, аще оставлю тебе". Господь же Сам и предъузнает и никем не будучи позван, идет в город, откуда выносили умершего отрока. "Пошел", говорится, "после сего". И это всемудро указывает Евангелист. Потому что воскрешение вдовичьего сына обозначает обновление нашего ума. Потому что вдовой была и наша душа, которая, по причине греха, лишилась Небесного Жениха, имея у себя, как бы единственного сына, свой ум, который, будучи уязвлен жалом греха, умер, утеряв истинную жизнь. Выносится же и он вон, став совсем далеким от Бога, гонящими его страстями несомый в ад и бездну гибели; но Господь, пришел к нам и представ уже в Своем пришествии во плоти, его и обновил и воскресил; это же Его пришествие к нам во плоти не было изначала, но позднее, в конечные времена. Посему-то ни это не пропустил сказать Евангелист, говоря, что "пошел после сего" Иисус, чтобы воскресить умершего сына вдовы и ее плач обратить в веселие. Прошу вас, братие, внимайте моим словам: потому что и каждый из вас, если ощутит, что несет в себе мертвеца (т.е. свой умерший ум), и оплачет слезами свои грехи, и в покаянии будет скорбеть, то и к нему придет Утешитель, дарующий жизнь и вечное утешение. Ибо, "Блажени", говорится, "плачущии, яко тии утешатся".

Но "идяше", говорит Евангелист, "Иисус, и с Ним идяху ученицы Его мнози, и народ мног". Илия, готовясь воскресить сына Сарептянки, уединяется; и Елиссей, взойдя в горницу, где лежал мертвец, затворил двери, как говорит история, за обоими: за Сонамитянкой и за своим учеником Гиезией. Потому что поскольку они имели нужду в напряженной молитве, а люди так устроены, что в одиночестве им легче сосредоточить ум и весь простереть его к Богу, то посему и они удалились (тогда) от близкого им окружения. Господь же, как воистину имеющий власть над жизнью и смертью и отнюдь не нуждающийся в молитве для того, чтобы оживить отрока, не только имел с Собою Своих Учеников, но и множество народа, как тех, которых Сам Он привел с Собою, так и тех, которых нашел около выносимого мертвеца. И в то время, как все видели и слышали, единым повелением Он оживил мертвого, по Своему человеколюбию, производя это явно, дабы этим всех привел к спасительной вере в Него. Ибо говорится: "Якоже приближися ко вратом града, изношаху умерша". Потому что предведая и самый час выноса тела, Он пришел во время. Итак, выносили умершего единственного сына матери, и та была вдова; и эти обстоятельства, как сначала чрезвычайно увеличивали ее скорбь, так и способствовали затем тому, чтобы она получила необычайное освобождение от этой скорби: ибо Господь, увидев матерь, и то - матерь вдову, все свои надежды возложившую на единственного ребенка, и лишившуюся его вследствие безвременной его смерти, и провожающую смертные останки сына и жалобно биющую себя в грудь, - говорится: "милосердова о ней". Да и как могло бы быть иначе, когда Он - Отец сирот и Судия вдовиц? И сказал ей, утешая ее и вместе предвидя будущее: "Не плачи". Потому что Он знал, что намеревался сделать. Женщина же эта ни Его не знала, ни тем менее того, что имело произойти. Поэтому ни веры не имела, ни молила Его ни о чем, ни Он не требовал от нее веры. Но все могущий и не нуждающийся в помощи со стороны верующих, Он, подошед, прикоснулся к одру (на котором несли умершего), - чтобы показать, что Его тело, как обожествленное, обладает животворящей силой, - и сказал: "Юноше, тебе глаголю, востани". "И седе мертвый"; потому что услышал бесчувственный прах Призывающего не сущее, как сущее; услышал Носящего все словом силы Своей; услышал голос не богоносного человека, но Бога вочеловечшегося. И не только сел мертвый, но и начал говорить. Потому что и в отношении сына вдовы Сарептянки, когда возвратилась душа его к нему, отрок, как говорит история, сразу же "возопил". Это же служило показанием, что воскресение его не было призрачным, но реальным. Итак, Илия молитвою воздвиг одного умершего, и Елисеей еще при своей жизни воскресил иного мертвеца, свидетельствуя и предъявляя этим богочеловеческую животворящую силу (ένέργειαν) Христа; Господь же, прежде Креста, Своим повелением воздвиг троих из мертвых: сего сына вдовы, дочь начальника синагоги и четверодневного Лазаря; будучи же на кресте, Он воскресил многих, которые и явились многим (Мф.27:22,23). К тому же, после крестной смерти, подъятой за нас, Он Себя воскресил, лучше же сказать - восстал тридневный, единый Сам став Начальником вечной жизни. Потому что все иные, хотя и воскресли, но затем снова были участниками нашей смертной жизни; когда же Христос восстал от мертвых, смерть Им уже не обладает. Посему и единый Господь стал "начатком усопщих", т.е. - верных, преставляющихся из здешней жизни в надежде воскресения и жизни вечной. Итак, Он стал Начатком усопших и Первородным из мертвых, и нам обеспечил и обетовал жизнь, но не такую - какую мы имеем теперь, смертную и тленную, в которой господствует душевный дух (т.е. животный импульс), но - жизнь, хранимую для нас в надеждах, божественную и бессмертную и вечную. Потому что она является Его даром, даром воистину достойным Бога. Итак, поскольку теперь Он еще не дарует ее призванным к жизни [2], но жизнь здесь пресекается смертью, то поэтому воскресив умерших, Он сделал это тогда не ради самих тех умерших, но - ради других, чтобы привести их к вере, которая и является подательницей вечной жизни. И посему и оного отрока Он воскресил тогда не ради его самого, но ради его матери, сжалившись над ней, как и Евангелист это ясно повествует. Посему и воскресив, Он дал его матери его.

Но заметьте, что Господь, сжалившись над вдовой, оплакивающей сына, употребил не только утешительные слова, но и делом уврачевал ее скорбь. Так, по силе, и мы будем поступать, и не только словами будем сострадать тяжко бедствующим, но явим наше сострадание к ним делами. Потому что если мы всеми силами покажем доброделание, то и Бог, в Свою очередь, всемерно окажет нам благодеяние. Но посудите, каково преимущество и превосходство сего обмена: ибо насколько Бог превосходит человека, настолько и сила Его - силу человеческую, и милость, проистекающая от сей силы, превосходит милость, оказываемую нами ближнему. Если кто просил бы медные оболы и взамен за это давал золотые статиры, кто не был бы рад такой сделке? Ныне же не медь имеет быть обмененной на золото, которые являются металлами почти равной ценности, но - дается человеческое, а воспринимается божественное, и то человечность оказывается людям, что является и естественным долгом. Потому что сострадание и милостивое отношение друг к другу, конечно, мы должны оказывать на основании самого нашего естества. И вот когда мы видим многовидные милости, оказываемые нам Богом, за которые Он требует от нас не иного чего, как только прощения ближнего, общительности и человеколюбия, говоря: "Отпущайте, и отпустят вам; дайте, и дастся вам" (Лк.6:37,38), то ужели нет настоятельной нужды, чтобы и мы, насколько можем, делами воздавали нуждающейся братии нашей милостью и снисходительностью?! Поскольку же мы не только были помилованы Богом, и столько были облагодетельствованы им, что и исчислить это невозможно, к тому же еще приняли залоги от Него, что доброй мерой и утрясенной восприимем от Него за благотворение братиям нашим, то ужели, насколько есть силы, не постараемся мы? Ужели и самую нашу жизнь, если бы понадобилось, не положим мы за других, в подражание Владыки, дабы восприять от Него жизнь вечную? И это даже было бы нашим долгом, если и не в отношении к нашим братьям, то - в отношении к Давшему Себя на смерть за нас, не только в Искупление, но и в пример и в деятельное наставление в деле и слове и разуме несравнимо высшее всего. Ибо ради сего, как говорит Апостол Петр, Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его (1Пет.2:21) и были готовы, если понадобится, и душу нашу положить для исполнения заповедей Его. Потому что таким образом мы будем участниками сущей в Нем присносущной жизни и царства, вечно живя с Ним и сопрославляясь (с Ним).

Видите ли сего Мироточивого, наступающую память священного мучения которого, мы сегодня начали предпраздновать: кровь его тела, добровольно излиянная за Христа, по сему произвела приснотекущий и неиссякаемый источник многовидных чудес, освящения души и истекающего от мощей благоуханнейшего и священнейшего мира. И хотя душа сего Великомученика и ныне заслуженно наслаждаясь на небесах, обладает вечной и неизменной славой, однако тело его еще не прославлено с ней, но происходящие в настоящее время веши являются как бы неким предначертанием и образом и символом, имеющей открыться объемлющей его божественнейшей и небесной славы. Если же таковы предначертания и образ, то что же сказать о имеющем быть совершенстве?! Конечно, оно неизреченно и непостижимо. Да будет же и нам по молитвам иже в Мучениках Мироточца, как здесь мы воспринимаем от истекающего от него божественного мира, так и тогда быть зрителями и участниками сей славы, благодатью и человеколюбием прославляющегося в Своих мучениках Иисуса Христа, Сущего Бога над всем, Которому подобает всякая слава в нескончаемые века. Аминь.

Примечания:
1. Migne. Patrologiae Cursus Completus. Series Graeca. Tomus 151: Homilia XLII: colonna 525-536. In Evangelium secundum Lucam tertia Dominica recitatum; in quo de viduae filio a Domino suscitato, et quod mutual charitate et indulgentia nos invicem presequi debemus.
2. Здесь переводим по лат. пер. Греч. ориг.: "сущим под кровом Воскресения".

Беседы (омилии) святителя Григория Паламы. Часть 2. - М.: Паломник, 1993 // Беседы (омилии) святителя Григория Паламы. Перевел с Греческого языка Архимандрит Амвросий (Погодин). - Издание Братства преп. Иова Почаевского. Монреаль, 1974, сс. 163-169.
 






Copyright © 2001-2007, Pagez, hosted by orthodoxy.ru
Православное книжное обозрение