страницы А.Лебедева [pagez.ru]
Начало: Святоотеческое наследие

Преподобный Петр Дамаскин
Книга первая
Начало с Богом содержания книги преподобного и богоносного отца нашего священномученика Петра Дамаскина

Многих и великих даров сподобившись от Бога, по благодати, и не сделав ничего доброго, я, бедный, убоялся, чтобы по лености и праздности не пришли для меня в забвение такие дары и столькие благодеяния Божий и мои прегрешения, и не оказался я неблагоразумным и неблагодарным к Благодетелю. Потому и написал это "напоминание" [1] в обличение бедной души моей, и поместил в нем по именам все те творения, жизнеописания и слова святых отцов, которые я прочитал с тем, чтобы это служило мне хотя отчасти воспоминанием их слов. Сам я не имел и не приобрел для себя ни одной книги, но получал их от христолюбивых людей, так же, как и все нужное для тела, ради любви Божией. Прочитывая книги те со всевозможным вниманием, я возвращал их владельцам. Это были книги Ветхого и Нового (Заветов). Ветхого: Псалтирь, четыре книги Царств, шесть книг Премудрости, Пророчества, Паралипоменон; Деяния апостолов, Святые Евангелия [2]; и толкования всего исчисленного. Отеческие и учительные книги все - великих отцов, как то: Дионисия, Афанасия, Василия, Богослова, Златоуста, Григория Нисского, Антония, Арсения, Макария, Нила, Ефрема, Исаака, Марка, Дамаскина, Лествичника, Максима, Дорофея, Филимона и всех святых жизнеописания и слова. И удостоился я, недостойный, перечитать все эти книги [3] с полною свободою и со вниманием, ища начала спасения и погибели человека, и - всякое ли начинание или занятие спасает человека или нет? И что есть искомое всеми? И как в древности и в новейшее время люди угождали Богу: в богатстве и в бедности, живя посреди многих грешников и в пустыне; в супружестве и в девстве; и просто: как во всяком месте и начинании находим мы жизнь и смерть, спасение и погибель. И не только (вообще), но и у нас - монахов, находим различные устроения: повиновение отцу телом и душою, безмолвие, очищающее душу; духовный совет, вместо повиновения, игуменство и архиерейство; и между всеми находим спасающихся и погибающих. И не этому только я удивлялся, но и тому, что древний ангел, бывший на небе, невещественный по природе, премудрый и добродетельный, вдруг сделался диаволом, тьмою и неразумием, началом и концом всякой злобы и лукавства. Потом и Адам - в такой чести и наслаждении благами живший с Богом, украшенный премудростию и добродетелию, в раю, один с Евою, внезапно был изгнан, подвергся страстям и смерти, и работал с трудом и отягощением, в поте, и с большою скорбию. И от него происшедшие Каин и Авель, два только брата на всей земле; как одного из них победили зависть и коварство и произвели убийство, проклятие и трясение. Потом происшедших от них поглотил потоп за множество согрешений; но Бог, по человеколюбию Своему, спас бывших в ковчеге, из которых один только Ханаан, сын согрешившего Хама, был проклят. Праведный Ной, чтобы не превратить благословения Божия, проклял сына вместо отца. После них удивлялся я бывшим при столпотворении, содомлянам, израильтянам, Соломону, ниневитянам, Гиезии, Иуде и всем бывшим в добре и уклонившимся в злое. И как всеблагий и милосердый Бог, будучи благ, попустил быть в мире многим и многоразличным скорбям и искушениям? И некоторых из них Он желает попустительно, как-то: трудов покаяния, говорю, жажды, алчбы, плача, лишения себя нужных вещей, воздержания от сладостного, удручения тела подвигами, бдения, трудов болезней, многих и горьких слез, стенаний; страха: смерти, испытания, словоистязания, обитания с демонами во аде, страшного дня судного, стыда пред всею тварию, трепета, горького обличения дел, слов и помышлений, угроз и гнева, многоразличных и вечных мук; бесполезного рыдания, непрестанных слез, неосвещаемой тьмы, страха, страдания, отпадения (блаженства), печали, стеснения и мучения души в нынешнем веке и в будущем; вместе с бедствиями мира сего: кораблекрушениями, многоразличными болезнями, ударами молний и грома, градом, землетрясениями, голодом, наводнениями, несвоевременными смертями и, кратко сказать: всеми бедствиями, невольно, вследствие попущения Божия, с нами случающимися. Другого же не хочет Бог, но мы и демоны, как-то: войн, страданий, многоразличных грехов, имена которых будут показаны в продолжении этого слова, - от неразумия до отчаяния и совершенной погибели, нападения демонов, браней, мучительства страстей, оставлений, мятежей, перемене жизни, гнева, клевет и всяких оскорблений, которые мы сами себе и друг другу наносим произвольно, вопреки воле Божией. И опять, как среди стольких зол многие спаслись, и ничто не могло им воспрепятствовать, а другие погибли, вопреки воле Божией. С трудом постигая все это и многое большее из Божественного Писания, я сокрушался душою, яко вода излияхся (Пс.21:15), и многократно приходил в недоумение, хотя и далеко не чувствовал, как бы должно было чувствовать того, что говорю.

Если же бы почувствовал, то не мог бы остаться в этой жизни, полной зла и преслушания Бога, от которого (преслушания) произошло все ужасное и в настоящем и в будущем. Однако получив от благодати (Божией) желание изысканий, нашел я такие рассуждения святых отцов: начало всякого блага есть естественное ведение, получаемое человеком от Бога, или из Писаний чрез человека, или чрез Ангела-хранителя, получаемого при Божественном крещении для охранения души каждого верного и называемого совестию [4] и - для напоминания Божественных Христовых заповедей, которыми сохраняется крещенному, если захочет исполнять их, благодать Святаго Духа. После же ведения - произволение человека. Оно есть начало спасения, то есть чтобы человек оставил свои хотения и разумения и исполнял Божии хотения и разумения. И если он успеет это сделать, то не найдется во всей твари вещь, или дело, или место, которое бы могло воспрепятствовать ему сделаться таким, каким угодно было Богу вначале, то есть по образу и по подобию Его, - и положением быть, как Богу, по благодати: бесстрастным, праведным, благим и премудрым и в богатстве и в бедности, и в девстве и супружестве, и в начальствовании и на свободе, и в подчинении и в рабстве, и просто: во всякое время, на всяком месте, при всяком деле. Потому и прежде закона, и в законе, и в благодати много находится праведников, что они предпочли познание Божие и Божию волю своим разумениям и хотениям; и опять многих в то же время, при тех же начинаниях, находим погибшими, потому что они свои хотения и разумения предпочли Божиим. И это так (несомненно).

Но места и занятия различны. Потому каждый должен приобрести рассуждение, или даруемое от Бога чрез смиренномудрие, или чрез вопрошение имеющих дарование рассуждения. Ибо совершаемое нами без рассуждения не есть добро, хотя мы по неведению и почитаем его за добро. Чрез рассуждение же человек познает свою силу и предприятие, к которому он хочет приступить, и таким образом начинает делом благоугождать Богу. Но во всем, как сказано, должно ему отречься от своих хотений, чтобы постигнуть Божие намерение, то есть какие делания угодно Богу, чтобы мы проходили; если же не так, то не может он спастись никоим образом. Ибо после преступления Адамова мы все возрастаем страстными и, от навыка в страстях, не желаем благого с радостию, не возделываем познания Божия и не делаем этого с любовию, как бесстрастные, но более любим страсти и лукавые дела, а благого вовсе не желаем, разве только по нужде, из страха мучений, - и то только твердо верующие и охотно принимающие слово Господне, остальные же и так хотят. Но вменяя ни во что и скорби настоящей жизни и будущие мучения, от всей души раболепствуют страстям, а некоторые, не чувствуя горечи страстей, по нужде и нехотя, проходят труды добродетелей. Достойное ненависти, по безумию нашему, сделалось для нас вожделенным. Как больным нужны бывают резания и прижигания для возвращения здоровья, которое они потеряли, так и нам нужны искушения, и труды покаяния, и страх смерти и мучений, чтобы возвратить первозданное здоровье души и отвергнуть недуг, который произвело в нас безумие наше. И вообще, что дает нам Врач душ наших произвольный или невольный труд, то должны мы принимать с радостию и быть благодарными Его человеколюбию. Благодетельствуя нам, Он умножил скорби: произвольные чрез покаяние, и невольные чрез искушения и наказания, чтобы желающие произвольно потерпеть избавлялись от болезни и будущих, а может быть, и настоящих мучений; неразумные же, хотя по страху мучений и многоразличных искушений, исцелялись благодатию Врача. Итак, любящие болезнь и закосневающие в ней по справедливости бывают сами себе виновны вечного мучения: уподобившись демонам, они праведно будут с ними терпеть и вечные мучения, уготованные (им демоном); потому что сами пожелали быть с ними и сделались неблагодарными своему Благодетелю. Не все мы одинаково принимаем благодеяния, но некоторые принимают огнь Господень, то есть слово Его, и сами бывают, чрез делание, как воск, мягки сердцем; а некоторые по лености бывают, как земля - тверды и окаменелы. И когда мы не принимаем (благодеяний), одинаково никого из нас не принуждает Господь; но как солнце испускает лучи и освещает весь мир, - и желающий видеть его видим бывает и им, а не желающий видеть его не бывает им к тому принуждаем, и никто не оказывается виновным в лишении света, кроме самого не пожелавшего им воспользоваться: ибо Бог создал солнце и глаз, а человек имеет власть. Так и здесь Бог просвещает всех познанием, как лучами, а после знания даровал и веру, как глаз; произволяющий чрез веру получает истинное познание, делами сохраняет памятование, и Бог дарует ему большее усердие, знание и силу. Из естественного познания рождается усердие в произволяющем иметь оное, от усердия же сила делать (доброе), и деланием сохраняется памятование; от памятования бывает большее делание, и ради сего даруется большее знание, а от этого знания, называемого мудростию, рождается воздержание страстей и терпение скорбей; от них происходят труды о Боге и познание даров Божиих и своих согрешений, от которых - благоразумие, чрез него - страх Божий, от страха Божия - хранение заповедей, то есть плач, кротость, смиренномудрие, от которых рождается рассуждение (рассудительность), а от рассуждения прозрение, то есть (дарование) предвидеть будущие согрешения и отсекать их прежде времени вследствие опытности и воспоминания, ради чистоты ума, о прежде сделанном, в настоящее время совершаемом и бывающем по забвению. От сих (добродетелей) надежда, от нее - беспристрастие и совершенная любовь. Такой (человек) ничего уже тогда не желает, кроме воли Божией, но и самую временную жизнь эту оставляет с радостию, ради любви к Богу и ближнему, премудростию, и вселением Святаго Духа, и сыноположением, для того, чтобы быть распятым, погребенным, и воскреснуть, и вознестись духовно со Христом подражанием Ему, то есть пребыванию Его в мире. И просто: делается сыном Божиим по благодати и получает залог тамошнего блаженства, как говорит Богослов в слове о восьми помыслах: делается бесстрастен, праведен, благ и премудр, имея Бога в себе, как сказал Сам Христос, чрез соблюдение Его святых заповедей (Ин.14:21), в порядке, начиная с первой - и прочих, о которых скажу после этого, как должно совершаться исполнение заповедей. Но так как мы сказали о ведении [5] добродетелей, то скажем и о страстях.

Ведение озаряет нас, как солнце, и безумный самовольно закрывает глаза, то есть произволение, неверием и леностию, и тотчас предает ведение забвению, чрез праздность, рождающуюся от нерадения. Ибо от неразумения происходит нерадение [6], от нерадения - праздность; от праздности - забвение, а от забвения - самолюбие, то есть любление своих хотений и своих разумений, называемое сластолюбием и славолюбием; от них сребролюбие - корень всех зол: ибо от него происходит попечение о житейском, от которого - совершенное неведение даров Божиих и своих согрешений, а отсюда водворение других страстей, то есть восьми главных: чревоугодия, говорю, от которого - блуд, чрез них - сребролюбие, а от него гнев, когда кто не достигает желаемого, то есть своей воли. От этого печаль, чрез которую уныние; потом тщеславие, от которого гордость; и от этих восьми - всякое зло, страсть и грех, чрез которые приходит (человек) в отчаяние, и совершенную погибель, и отпадение от Бога и делается подобным демонам, как было сказано.

Среди этих двух путей стоит человек, то есть праведности и греха, и на какой хочет - вступает и идет по нему. Стезя же, которою он пошел, и ведущие его по ней или Ангелы и люди о Боге, или демоны и злые люди доводят его до самого конца пути того и против желания. Добрые - к Богу и в Царство Небесное, а грешные - к диаволу и в вечное мучение. Но никто не причиною погибели, как только своя воля; спасения же - Бог, даровавший не только бытие, но и благое бытие, ведение и силу, чего не может иметь человек без благодати Божией. Но и диавол ничего не может произвести для нашей погибели: ни произволения противного, ни изнеможения, ни неведения непроизвольного, ни отнюдь чего-либо иного к принуждению человека, а влагает только напоминание зла. Итак, делающий доброе должен приносить благодарение Богу, даровавшему нам все вместе с бытием; избирающий же и делающий противное пусть обвиняет только себя самого, ибо никто насильно не может его принудить. Бог создал его самовластным, чтобы удостоить его похвал, видя, как он добровольно предпочитает благое, а не по принуждению природы, подобно бессловесным и бездушным, держится добра; но как прилично разумному (существу), каким Бог удостоил его быть. Мы же произвольно и по собственной мысли предпочитаем и делаем зло, научившись сему от изобретателя зла. И не принуждает нас всеблагий Бог, чтобы мы, принуждаемые и ослушиваясь, не подпали большему осуждению, но не отнимает и самовластия нашего, которое по благости даровал нам. Итак, желающий делать доброе пусть просит Бога молитвою, и тотчас дастся ему ведение и сила, чтобы видна была благодать, праведно ниспосланная Богом. Ибо, хотя бы и без молитвы даровал Он, как и по молитве; но как не заслуживает похвалы тот, кто получает воздух для жизни, хотя и знает, что без него не может жить (и потому не благодарит Бога), тогда как он должен много благодарить Сотворившего его и Даровавшего дыхание и здоровье для принятия воздуха и жизни. Так и мы должны много благодарить Бога, что Он и молитву, и ведение, и силу, и добродетели, и нас самих, и все касающееся до нас сотворил по благодати. И не только это, но и не перестает всячески пещись победить злое в нас и врагов наших - демонов. Потому что диавол чрез неразумие и гордость лишившись ведения, дарованного Богом, по нужде сделался несмысленным и сам собою не может знать, что должно делать, но смотрит, что делает Бог для спасения нашего, и из этого научается и ухитряется делать подобное к погибели нашей. Он ненавидит Бога, не в состоянии будучи ничего сделать против Него, воюет против нас, созданных по образу Его, думая этим мстить Богу; и находит нас послушными воле своей, как говорит Златоуст. Видя, что Бог сотворил Еву на помощь Адаму, диавол сделал ее содействующею в преступлении и преслушании. Бог дал заповедь, чтобы Адам, исполняя ее, сохранил памятование о стольких дарованиях и был признателен к Благодетелю; диавол же сделал заповедь эту причиною преслушания и смерти, и вместо пророков (возбуждал) лжепророков, вместо апостолов - лжеапостолов, вместо закона - беззаконие, вместо добродетелей - зло, вместо заповедей - преступления, вместо всякой праведности - всякий грех и вместо правильных догматов - гнусные ереси. И опять, видя, что Христос по крайней благости Своей снисходит к святым мученикам и преподобным отцам, являясь им или Сам, или чрез Ангелов, или иным неизъяснимым образом (домостроительства), как Он сказал (Ин.14:21), начал и диавол представлять некоторым многие обольщения в погибель. Потому и написали рассудительные отцы, что ничего такого не должно принимать: ни каких-либо изображений, ни света, ни огня, ни иного какого-либо обольщения. Ибо диавол ухищряется хотя этим обольстить нас в сновидениях или чувственно. И если мы и это [7] принимаем, то заставляет ум от самомнения и крайнего неразумия мечтательно представлять себе некоторые образы, или виды, дабы он подумал, что это явление Бога или Ангелов. Многократно показывает и демонов в сновидениях и чувственно, как бы побеждаемых, и просто всякую кознь устраивает к нашей погибели, в покоряющихся ему. Когда же диавол, сделав это, не достигает того, чего надеялся, ибо святые отцы говорят, что во время молитвы ум должен быть безвидным, невообразительным, необразовидным и никак ничего не приемлющим - ни света, ни огня, ни другого чего-либо; но должно заключать мысль в одних только произносимых словах. Ибо молящийся только устами воздуху молится, а не Богу: Бог обращает внимание на ум, а не на слова, как люди. Духом, говорит Христос, и истиною Богу достоит кланятися (Ин.4:24). И (апостол): хощу пять словес рещи умом, нежели тмы языком (ср.: 1Кор.14:19). Тогда диавол, недоумевая о всем этом, влагает в нас помысл отчаяния (говоря), что иные те были времена и иные люди, в которых Бог явил чудеса ради веры, а теперь не то время и нет надобности делать их. Вот мы все христиане и удостоились крещения; а иже веру имет и крестится, говорит Святое Писание, спасен будет (Мк.16:16). Итак, чего еще нужно? Если же мы послушаемся этого и останемся так, то лишимся всего, нося только имя христианина, не разумея, что уверовавший и крестившийся должен соблюдать все заповеди Христовы; и когда все исполнит, говорит: я раб непотребный (Лк.17:10). Как Господь сказал апостолам: учаще их блюсти вся, елика заповедах вам (Мф.28:20). Всякий при крещении отрекается, говоря: отрицаюся сатаны и всех дел его; сочетаваюся Христу и всем заповедям Его. Где же будет наше отречение, если мы не оставим всякой страсти и всякого греха, которого хочет диавол? Но скорее возненавидим это от всей души и возлюбим Христа соблюдением заповедей Его. Как же сохраним заповеди Его, если не отвергаемся всякого хотения своего и всякого разумения? Разумений же и хотений тех, которые противны заповедям Божиим. Ибо часто случается, что иные или от природы [8], или от навыка любят доброе в некоторых вещах, а злое ненавидят. Есть и хорошие разумения, имеющие свидетельство от Святого Писания, но и они требуют еще рассуждения опытных. Без рассуждения и то, что мы почитаем хорошим, не есть добро или потому, что оно не своевременно или не нужно, то есть не соответственно, или потому, что мы неправильно [9] понимаем сказанное. И не только Святое Писание, но и какой-либо случившийся вопрос, если не внимательны оба: вопрошающий и вопрошаемый, - далеко отходит от смысла сказанного и наносит неизбежный вред. Ибо и я много раз терпел это, спрашивая других и спрашиваемый другими. Когда же я понимал сказанное как должно, то после познав это, удивлялся, как при похожих между собою словах мысли далеко отстоят одна от другой. Так и во всем прочем мы имеем нужду в рассуждении, - как надобно поступать, чтобы исполнить волю Божию. Ибо Бог знает вполне нашу природу как Творец всего, и устроил, и узаконил для нас полезное и не чуждое природе нашей, а свойственное ей, кроме того, что для достижения совершенства (заповедует) желающим добровольно возвыситься к Нему, превышеестественно, то есть: девство, нестяжание и смиренномудрие; но не благоразумие [10], ибо благоразумие естественно, смиренномудрие же вышеестественно. Смиренномудрый совершает всякую добродетель и, ничем не будучи должен, считает себя должником и низшим всех. Благоразумный же, будучи должен, признает долг. Как и подающий милостыню подает ее из того, что он имеет, и не есть превыше естества, как нестяжательный. Также и вступивший в супружество - не то, что девственник; ибо это дарование превыше естества. Итак, один если оставит свои пожелания и исполняет волю Божию, спасется, а другой получит от Бога венец терпения и славу: ибо он не только оставил воспрещенное законом, но вместе с тем победил свою природу с помощию Божией, (став) превыше природы, возлюбил Бога от всей души и по силе своей подражал Его бесстрастию.

Но так как мы не разумеем не только нас самих и ради нас совершающегося, но и цели этого, и искомого всеми (нами), - потому и Божественное Писание и слова древних святых мужей, пророков, говорю, и праведных, и новых святых отцов кажутся нам несогласными (между собою); и ныне желающие спастись не согласны друг с другом, чего быть не может.

Вот из малых слов и из естества вещей мы видим, что всякому человеку, если он захочет спастись, ничто не может воспрепятствовать: ни время, ни место, ни начинание. Только чтобы он поступал, как дело требует, как должно с рассуждением, направляя всякую мысль к намерению Божию. Ибо не то, собственно, нужно, что делается, а для чего делается. Мы невольно не согрешаем, если не согласимся прежде произвольно с помыслом и не впадем в пленение; тогда (помысл) этот плененного им невольно и против воли его приводит к падению. Подобно сему и согрешения, случающиеся по неведению, происходят от тех, которые мы совершаем в ведении (в сознании). Если кто не упьется вином или похотью, не теряет сознания. Но от пьянства ум начинает помрачаться; от этого грешит; а от греха умирает. Итак, не неведомо (бессознательно) пришла смерть, но пьянство, совершенное в ведении, навело смерть неведомую. И много подобного найдет всякий, особенно в отношении мыслей, что от произвольных мы впадаем в невольные и от ведомого в неведомое. Но потому что первое кажется нам легким и сладким, мы приходим и во второе невольно и неведомо для нас. Если бы мы сначала пожелали сохранить заповеди и оставаться такими, какими соделались чрез крещение, то не впали бы в это зло и не нуждались бы в трудах и в скорбях покаяния. Однако и опять если желаем, вторичная благодать Божия, то есть покаяние, может возвести нас к первой доброте. Если же и о покаянии не стараемся, то по необходимости, подобно нераскаянным демонам, пойдем с ними в вечную муку, более по своей воле, нежели невольно. Не на гнев создал нас Бог, но для (получения) спасения, чтобы мы, насладившись Его благами, были благодарны и благомыслящи в отношении к Благодетелю. Но нерадение наше о познании даров Его привело нас в леность, а леность предала забвению, от которого воцарилось в нас неразумие.

Когда же мы пожелаем положить начало обращению нашему туда, откуда мы ниспали, то нужно нам много труда; потому что мы не желаем оставить наших хотений, - и думаем, что с волею Божией можем совместить и нашу; но это невозможно. Сам Господь сказал: не да творю волю Мою, но волю пославшаго Мя Отца (Ин.6:38), хотя и едина есть воля Отца и Сына и Духа как Единого нераздельного Естества; но это сказано ради нас и относительно воли плоти (человеческой). Ибо, если плоть не будет умерщвлена и человек не будет весь водим Духом Божиим, то не может он исполнять воли Божией без понуждения себя. Когда же воцарится в нас благодать Духа, тогда уже не будем иметь своей воли, но все что ни бывает с нами, есть воля Божия. Тогда мир имеем, и сынами Божиими назовутся таковые; ибо они любят волю Отца, как и Сын Божий и Бог. Но этого невозможно никому достигнуть без соблюдения заповедей, которыми всякие наслаждения [11], то есть пожелания свои "отсекает (подвизающийся) и всякие огорчения [12] от сего происходящие терпит. От безумия рождаются наслаждения и огорчения, как прежде сказано, и от них - всякое зло; ибо безумный бывает самолюбив, и не может быть братолюбив, ни Боголюбив, и не имеет ни воздержания от наслаждений, то есть угодных ему хотений, ни терпения огорчений. Но иногда, по исполнении своей воли, умножаются в нем наслаждение и надменность; иногда же, не достигнув исполнения своей воли и терзаемый скорбию о сем, приходит он в малодушие и душевное удавление - залог [13] геенны. От ведения же, то есть мудрости, происходит воздержание и терпение. Ибо мудрый удерживает свою волю и терпит происходящее от сего огорчение, но, почитая себя недостойным наслаждений, бывает благоразумен и благодарен Благодетелю, боясь, чтобы ради многих благ, которые даровал ему Бог в нынешнем веке, не лишиться в будущем. Итак, он трудится в воздержании и в других добродетелях, считая себя должником во всем. И ничего, даже и малого, не находит, что мог бы воздать своему Благодетелю, но и самые добродетели почитает большим долгом, ибо получает, а не отдает. Самое то, что он удостоился приносить благодарение Богу, и Бог принимает его благодарение, почитает он большим долгом, и всегда благодарит, делая всякое добро, и всегда смиренномудрствуя, считает себя большим должником и ниже всех. Радуясь о Боге, Который ему благодетельствует, и веселясь с трепетом, восходит к Божественной, неотпадающей любви - смиренномудрием. Принимает скорбное, как достойный того, и считает себя заслужившим больших (скорбей), нежели те, которые с ним случаются, и радуется, что удостоился немного поскорбеть в нынешнем веке, в облегчение многих мучений, которые приготовил себе в будущем; познает в этом немощь свою и не возносится; но от того, что удостоился это знать и, по благодати Божией, потерпеть, приходит в любовь к Богу. Смиренномудрие - есть порождение ведения [14], а ведение - есть порождение искушений. Познавшему себя дается ведение всего [15]. И повинующийся Богу покоряет себе всякое мудрование плоти; а после сего повинуется ему все, когда смирение воцарится в членах его. Познавший себя, как говорят святые Василий и Григорий, находится посреди величия и смирения; как имеющий разумную душу и смертное, земное тело, он никогда не возносится и не отчаивается; но стыдясь разумности души, отвращается от всего постыдного и, познавая немощь свою, удаляется от всякого возношения. Познавший немощь свою из многих искушений и телесных и душевных страстей познает бесконечное могущество Бога, как Он избавляет смиренных, вопиющих к Нему притрудною молитвою от сердца. И таковому молитва бывает уже сладостна. Видя, что без Бога ничего не может сделать, и страшась падения, он подвизается быть неотступно при Боге; удивляется же, помышляя, как Бог его избавил от стольких искушений и страстей, и благодарит Могущего избавить его, а с благодарением получает смирение и любовь, и отнюдь никого не смеет судить, зная, что как Бог помог ему, так может и всем помочь, когда восхощет, как говорит святой Максим. Может быть, иной и успевает бороться со многими страстями и побеждает их, а себя считает немощным. (И думает, что) Бог вскоре помог ему для того, чтобы не погибла душа его совершенно. И познавая иное большее, и рассуждая о своей немощи, пребывает без падений. Но невозможно кому-либо достигнуть этого, если не перенесет он многих искушений, душевных и телесных. И силою Божиею укрепляемый в терпении, - научается он опыту. Таковой вовсе не дерзает исполнять свою волю или составлять свое разумение, без вопрошения опытных. Ибо какая в этом надобность тому, кто не желает сделать или помыслить что-либо иначе, как только для жизни телесной или для спасения душевного? Если же кто не знает, какое желание или какое разумение должно оставить, то да испытывает всякое дело и всякое разумение удалением и воздержанием от него, и что приносит беспокойство, и при исполнении своем наслаждение, а при возбранении огорчение, то худо. И его надобно презреть, прежде нежели оно в нас замедлит, ибо иначе придется потрудиться, чтобы победить его, когда уже почувствуется от него вред. Это говорю о всяком деле и о всяком разумении, без которых мы можем быть живы телом и благоугодить Богу. Ибо привычка, закосневая в нас, получает силу природы; а если не даем ей свободы, то ослабевает и мало-помалу истребляется. И хорошую привычку и худую питает время, как дрова питают огонь. Потому нам и должно всею силою поучаться в добром и делать доброе, чтобы получить в нем навык; и тогда само собою, по привычке, без труда будем делать представившееся добро, как и отцы чрез малое победили великое. Ибо не желающий иметь необходимого для тела, но отвергающий это для того, чтобы идти тесным и прискорбным путем, - когда предастся любостяжанию? Впрочем, не то только, чтобы иметь многое - есть любостяжание, но и иметь что-либо по пристрастию, или без нужды, или сверх потребности. Многие из древних святых, хотя имели много богатства, как Авраам, Иов, Давид и многие другие, но не было в них пристрастия; они имели вещи, как Божии, и чрез них оказались наиболее угодившими Богу. Господь же пресовершенный и единая Самопремудрость и корень сего пристрастия отсек. Ибо последующим Ему подражанием высочайшей добродетели не только не повелел иметь денег и имений, но и души своей, то есть воли и разумения. Зная это, отцы убегали мира, как препятствующего совершенству, - и не только мира, но и хотений своих; ибо никто из отцов не исполнял никогда своей воли. Но некоторые из них пребывали в повиновении телесном, имея вместо Христа отца духовного для всякого разумения. Некоторые в пустыне и совершенном удалении от людей Самого Бога имели учителем, за Которого, по произволению, желали потерпеть и смерть. Некоторые же держались царского пути, то есть пребывания в безмолвии с одним или двумя, имели друг друга благими советниками, для благоугождения Богу. Некоторые же после повиновения, повелением отца, будучи поставлены начальствовать над другими братиями, жили как бы в повиновении, сохраняя предания тех же отцов, и всякое начинание (прохождение подвига) было хорошо. А теперь, так как мы, и в повиновении находящиеся и начальствующие, не желаем оставить своих хотений; потому никто и не приходит в преуспеяние. Однако осталось и есть еще удаление от людей и от дел житейских, для того, чтобы идти царским путем, и, пребывая в безмолвии, с одним или с двумя, и поучаться заповедям Христовым и всякому Святому Писанию день и ночь, чтобы хотя (таким образом) человек, обличаемый совестию и Святым Писанием, чрез внимательное чтение и молитву, мог достигнуть первой заповеди, то есть страха Божия, происходящего от веры и поучения в Божественных Писаниях. А чрез сие пришел в плач, чрез который и в остальные заповеди, названные апостолом: веру, надежду и любовь. Ибо верующий Господу боится мучения, а боящийся мучения соблюдает заповеди; соблюдающий заповеди терпит скорби, а терпящий скорби приобретает надежду на Бога; надежда эта удаляет ум от всякого пристрастия, а удалившийся от него приобретет любовь к Богу. Если кто-либо захочет делать это, тот спасется, где бы то ни было. Безмолвие же, как начало очищения души, без труда укрепляет произволящего ко всем заповедям. Беги, сказано было одному отцу [16], молчи и безмолвствуй, ибо это корни безгрешия. И еще: бегай людей, и спасешься; потому что беседы не дозволяют уму ни своих согрешений видеть, ни коварств демонов, чтобы человек мог сохранить себя самого, - ниже благодеяний Божиих и действий Его промысла, чтобы чрез это приобрел он познание Бога и смирение.

Итак, желающий идти ко Христу кратким путем, то есть бесстрастием и ведением, и с радостию достигнуть совершенства, должен идти не иначе, то есть не уклоняясь на правую или левую сторону, но во всем своем пребывании старательно идти царским путем, крепко удаляясь преувеличения и недостаточности (в подвигах); ибо и то, и другое возбуждает сластолюбие [17]; не помрачать ум излишеством брашен и бесед и не ослеплять его заботами; но и не возмущать мысль продолжительным постом и бдением. Но хорошо и с терпением, исполняя семь видов телесного делания, пусть восходит как по лестнице, раз навсегда соблюдая эти семь, и, идя к нравственному деланию, чрез которое верующему даются благодатию Божиею духовные ведения, как говорит Господь (Мк.9:23; Ин.1:18; 7:38). Всяко Писание богодухновенно и полезно (2Тим.3:16); и ничто не может воспрепятствовать желающему спастись, и никто другой не имеет над ним власти, кроме одного сотворившего нас Бога, Который и готов на помощь и на сохранение от всякого искушения вопиющих к Нему и желающих исполнять Его святую волю. Ибо без Него никто не может делать доброго, ни зла невольно терпеть, если не попустит Бог, для наказания согрешающего и для спасения души его. Лукавые дела принадлежат нам и происходят от нашей лености и содействия демонов. Но всякое ведение, добродетель и крепость есть благодать Божия, как и все остальное. По благодати дал Он всем власть чадами Божиими быть (Ин.1:12), чрез соблюдение Его заповедей. Заповеди эти более сохраняют нас, - и суть благодать Божия; ибо без благодати Его мы и их не можем соблюсти и ничего не можем воздать Ему, как только одну веру и произволение. И просто: сохраняя все правые догматы от твердой веры и слуха, - должно начинать делание по порядку, как науки в училищах; и таким образом старательно на самом деле обучать себя семи прежде упомянутым деланиям, которые суть:

Примечания
1. Την υπόμνησιν.
2. В слав. Добротолюбии: Исход, четыре книги Царств, Паралипоменон, Псалтирь, Пророчества, Святые Евангелия, Деяния апостолов.
3. Μετά πάσης αδείας.
4. Слич.: Преподобного отца нашего Иоанна, Лествица. М., 1862. Слово 26, §248.
5. Γνώσεος.
6. Ραθυμία, в слав. "уныние".
7. В слав. "аще же ниже сие приемлем".
8. Κράσις, темперамент.
9. Αγνώστως.
10. Ευγνωμοσύνη, сознательность.
11. Ηδονη, в слав. "сласть".
12. Οδυνη, в слав. "болезнь".
13. Αρραβων, обручение, в слав. "предначинание".
14. Της γνώσεως.
15. Των πάντων.
16. Арсению Великому. См.: Достопамятные сказания о подвижничестве святых отцов. М., 1845. С.13.
17. Ηδονην, в слав. "сласти".

Преподобный Петр Дамаскин. Творения - М.: Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2001, сс.11-35

Православный интернет магазин "Зерна"


 






Copyright © 2001-2007, Pagez, hosted by orthodoxy.ru
Православное книжное обозрение